shnew

Из Тамбова в Луганск доставили очередную партию гуманитарного груза. Помощь собирали активисты тамбовского отделения общественной организации ветеранов «Боевое братство». Откликнулись сотни жителей по всей Тамбовской области и даже за ее пределами. Кто-то привозил лекарства и медикаменты, кто-то – книги и канцтовары для школьников, ну и, конечно, собирали продукты питания, товары первой необходимости и теплые вещи.

Гумпомощь в Луганск ветераны Тамбова доставили лично. В этот раз волонтеры посетили два социальных объекта: Луганскую республиканскую клиническую больницу и специализированную школу №5 имени В.И. Даля.

НАШИМ

- Здесь яблоки и мед. Раненым бойцам и медикам передали тамбовские предприниматели. Вот мука, крупы, овощи, сахар, кондитерка, товары первой необходимости. Вот здесь у нас теплые вещи, лекарства, медикаменты, - перед самым выездом руководитель тамбовского отделения «Боевого братства» Майя Джепбарова проверяет машину перед отправкой. – В коробке иконы и письма.

2. иконы

«Треуголки» почти как в войну, одна к одной, словно невидимой нитью обвязаны.

Майя почти с гордостью говорит:

- От наших пенсионеров. Мы раньше привозили письма от школьников, а в этот раз в акции «Письмо солдату» приняли участие и подопечные учреждения социального обслуживания «Забота». Ребятам передадим.

Открываю случайное письмо. Аккуратный, пожалуй, даже каллиграфический почерк бросается в глаза. Так давно не писали, тем более письма. Читаю.

«Здравствуй, дорогой внучок! Ты сейчас на войне, и душа у меня болит за всех вас. Я ведь была на Афганской войне и тогда заботилась о ребятах, и очень горжусь тем, что за полтора года мы не потеряли ни одного солдата. О чем хочу предостеречь: есть такое понятие «потеря чувства опасности». Из-за этого погибали и солдаты, и офицеры. Будьте всегда начеку, и мы вас дождемся живыми…».

Сколько таких старушек утро без молитвы не начинает? И сводки с фронта ждут, как их матери когда-то в сороковых… Они-то знают, что такое война, и почему молиться – тоже воевать. Незримо, но отчаянно. Каждый раз, как последний.

Ящики и коробочки в машине сложены аккуратно. На некоторых надписи. Майя то ли в шутку, то ли всерьез говорит, мол, на машине тоже пора что-нибудь написать, что везем для своих.

2. гуманитрака

Свои собирают помощь для своих уже три месяца. Довозят до Луганской республиканской клинической больницы, разгружают и идут к пациентам. Свои идут к своим.

3. гуманитарка

Педагог тамбовской детской музыкальной школы №2 имени В.К. Мержанова, солист ансамбля «Русский романс» Александр Якимов – своего рода талисман. Гитара в руках и непременно улыбка. Поет казачьи, солдатские и народные песни. Идет не только к бойцам, еще и к гражданским. Всегда послушать его приходят медики. Хотя бы несколько секунд. Постоят и убегают дальше. Врачи и медсестры перемещаются беззвучно, но непривычно быстро. Это замечают все.

РАЗГОВОР О ВЕРЕ

В большой светлой палате – не по-больничному уютно. Непривычно даже.

- Вы доброволец?

- Так точно. Меня зовут Руслан, - молодой человек широко улыбается.

С такой улыбкой – путь только в кино. На невысоком стульчике возле больничной койки – женщина с уставшими глазами. Мать. Галина Алексеевна.

больница ЛНР

Говорим о прошлом.

- Пока не начались все эти майданы, мы жили более-менее нормально, - говорит Руслан. - Не сказать, что хорошо, но, по крайней мере, мирно. Потом начали обстреливать станицу. Вот я и пошел добровольцем.

- Почему?

- Потянуло что-то изнутри.

Галина Алексеевна смотрит куда-то вдаль. За окном – бесконечное небо, помнящее все.

- Как мы жили? - переспрашивает женщина. – Под бомбежками. Прятались в подвалах. Но продолжали работать. Сын добровольцем пошел. Отпустила. А куда я денусь? Все пошли, и он пошел. Он у меня такой, дома не усидит.

- Вы с 14-го воюете. Когда тяжелее было: тогда или сейчас?

Руслан не дает договорить:

- Сейчас, конечно. Почему? Потому что постоянно идем в наступление.

- Против чего Вы воюете?

- Против бандеровщины, - Галина Алексеевна кидает слова, словно камни в воду.

- Да не только против них, - перебивает Руслан. – Против всего Евросоюза. На данный момент там кого только нет. Если бы была только Украина, мы давно бы всех победили. Там все намного сложнее.

- Вы говорили с «той стороной»? Они как реагируют.

- Только с мирными. Они говорят, что нас ждали. По крайней мере, когда мы приходили в освобожденные населенные пункты, ничего плохого в наш адрес не было, никто плохих слов не говорил.

- Родственники и друзья на той стороне есть? С ними отношения поддерживаете?

- Никого нет, и нет желания с кем-либо с Украины общаться.

- А как же я? – смеется мужчина с койки напротив.

- Та ты свой, - улыбается в ответ Руслан.

Над головой Руслана – иконы в ряд. Маленькие такие, аккуратные, одинаковые по размеру. Боец ловит взгляд и тут поясняет:

- Я вообще неверующий был, если честно, до ранения. А потом во мне-то перевернулось. Если не Бог, то Ангел-Хранитель меня сберег. После такого – я еще хорошо отделался. Нас обстреливали из чего только можно: минометы, «ураганы». В меня осколок попал, бедро раздробило.

- О будущем думаете?

- Я на ноги встать хочу. Мне еще долго восстанавливаться придется. Осколок остался в ноге, и как он будет себя вести, я не знаю. Если все будет хорошо – буду работать. Никуда не хочу уезжать отсюда. Работать хочу. Мира хочу. Все устали от войны. Но если восстановлюсь и нужно будет – пойду дальше служить. Победа в любом случае будет за нами. Может, не я уже буду в ней участвовать, но мы все равно победим. По-другому быть не может.

Сосед по палате Владимир внимательно слушает Руслана.

- Вы тоже защитник? – интересуюсь у мужчины.

- Нет, - протягивает он с малоросским акцентом. – Я мирный. Из Горска, Попасняского района.

- Ранены?

Владимир кивает.

- Мне было куда уйти, но кто-то должен был оставаться. Потому что осталось много мирных: инвалиды, пенсионеры. Им нужно было помогать. Сидели без пенсий, без денег, крутились, как могли. Я в последнее время работал в ритуалке: хоронили людей, пожары тушили. Без воды даже, как получалось. Сейчас наш поселок под контролем России.

- Раньше как жили?

- Да так-сяк. На обычного работягу власть не реагировала. Наше слово ничего не значило. Что я скажу – что не скажу, наверху все за нас решено.

- Вы здесь как оказались?

- Попал под обстрел.

- Кто стрелял?

- Стреляли националисты. Когда наши войска стали подходить, националисты стали проводить зачистку. Колотили нас. Вот мне и прилетело. А российские войска мы ждали. В основном все ждали. Знаете, как украинцы называли тех, кто не уехал? Мы для них сепары. Спрашивают у меня: почему не уехал, была же возможность. А как я ему объясню, что вот бабка лежит. И ей никто ничего не подаст, а она сама еле-еле ходит. Кому-то нужно ей помогать. А они повыгоняли мирных людей из бункеров, а сами там засели. Какое отношение к ним может быть, сами посудите?

- Вы сейчас во что верите?

- Я верю, что станет лучше. Конечно, всем хочется мира. Хочется вернуть семью домой. Они, правда, на той стороне. Но все наладится…

- А дома-то сейчас что? Вам есть куда возвращаться?

- Ну почти… Нет крыши и забора. Вокруг моего дома пять снарядов прилетело…

А за окном сентябрь, и дай Бог, чтобы он был теплым и не дождливым…

«НЕ МОГ ИНАЧЕ»

С. держит в руках Библию. Внимательно рассматривает гостей. Поговорить соглашается, но имя скрывает. Называет только позывной. Так безопасней.

- Почему Вы здесь? - С. понимает вопрос по взгляду. Да, речь не о ранении, а о сути: почему за окном Донбасс…

- Я пришел добровольно, - С. говорит медленно, словно читает с листа, проговаривая каждое слово. – Я здесь, потому что мне не безразлична судьба России и судьба наших детей. Я верю, что через специальную операцию проходят очень важные процессы в мировом масштабе, и если это не сделать, как запланировал Путин, то может пострадать как сама Россия, так и наши родные и близкие. Вижу, как здесь страдают люди, как своих настраивают против своих. Уже успел здесь пообщаться с людьми, которые совсем недавно были родственными душами, а сегодня по каким-то причинам стали врагами. Я считаю, что это надо прекращать.

- А мы сможем? – С. не отводит взгляд.

- Конечно, мы сможем это преодолеть. Сто процентов. Я никогда не сомневался. Информационная война идет сейчас очень сильная. Когда мы прекратим все, информационная задача будет уже совсем другой. Но потребуется время. Оно нужно, чтобы пришло осознание, сокрушение и прощение. Не без Божьей помощи, конечно, но мы все преодолеем. Станем ли одним народом? Я не знаю, и С. не знает. Не знает никто. Слишком много боли вокруг. Особенно здесь.

- Я верующий человек, - говорит доброволец. – Вера очень помогает мне. Она спасает на поле боя, защищает и придает сил.

- Вы после войны что делать будете?

- Когда поправлюсь, буду воспитывать детей. Не знаю, сколько времени уйдет на восстановление. Наверное, много. Пока планов особых не строю.

- Здесь письма от наших детей, бабушек. Многие из них начинаются с фразы: «Дорогой внучок…». Надеюсь, они поднимут Вам настроение….

- Уже подняли, - С., кажется, впервые улыбается. – Я держу их в руках, и мне хорошо. Обязательно почитаем…

К. – тоже доброволец. В бою потерял ногу. Семье об этом не говорит.

- Чего я их раньше времени расстраивать буду? Приеду, сами все увидят.

К. – сибиряк, но на родину пока не спешит, говорит, здесь еще война не закончилась. А ранение? Что ранение?

- Дух нашего русского мужика не сломить.

Эта самая «русскость» у бойца во всем. В словах, самой манере говорить, во взгляде. Кажется, его срисовали с картин Васнецова. Только нарисованного в нем мало. Даже слишком мало.

- Приехал на Донбасс в 14-м году. Почему? Ну как почему? Здесь русских убивают, а мы должны молчать?

- Не должны. Но причины у всех разные… К. не дает договорить.

- Причина здесь у всех одна. Наших братьев и сестер убивают, поэтому мы здесь. Мы не можем оставаться в стороне.

«ВМЕСТЕ С РОССИЕЙ»

«Луганск – русский город». Большие надписи сразу на въезде в больницу – или выезде… Это не так уж и важно. То, что Луганск – русский город, виднеется отовсюду. Где-то стертое от дождя граффити, где-то новенькие баннеры. Здесь особенный запах. Войны нет, но нет и мира. Война гремит за какую-то сотню километров, а до мира еще… Хочется верить, что совсем чуть-чуть.

Луганск

 

Луганская специализированная школа №5 только с прошлого года носит имя Владимира Ивановича Даля, великого русского этнографа и писателя. Сюда привозим книги и канцелярские товары. Привозим без договоренности, совсем случайно, но именно случайность порождает дружбу. Пока мальчишки-старшеклассники разгружают литературу, директор школы, депутат Народного Совета ЛНР Ирина Андрух рассказывает о том, что было…

луганская школа

- В августе 2014-го напротив школы разорвался снаряд, наша школа была вся изранена. Сейчас ее, конечно, отремонтировали. Полностью были выбиты все окна, ни единого окна у нас не осталось. До сих пор осколки снарядов хранятся в нашем музее истории школы. А многие осколки снарядов у нас остались в стенах. Мы их даже не можем достать. В октябре того же 2014- го мы забили все фанерой и приступили к занятиям. Тогда в школу вернулось двести человек, сейчас у нас уже пятьсот детей. Наша школа специализированная. С первого класса изучаем иностранный язык – английский. С восьмого идет углубленное изучение русского языка и литературы, химии и биологии.

- Украинский кто-то учит?

- Нет, мы его отменили еще в 2014 году.

Мимо проплывают младшеклассники. Именно проплывают. Неспешно так, отчетливо проговаривая:

- Здра-а-авствуйте…

Ирина Андрух улыбается.

- С каким настроем начали этот учебный год?

- Понимаете, для нас каждый учебный год - особенный, потому что мы практически уже вступили в образовательное пространство Российской Федерации. Для нас это важно. Луганск работает по российским программам начиная с 2015 года. Сейчас освобожденные территории тоже начали работать по российским программам. Мы вообще дышим Россией. Потому что для нас Россия – единственная, кто протянул руку помощи в 2014 году, когда мы попали в такую беду, когда украинские неонацисты нас расстреливали и, к сожалению, продолжают это делать. Некоторые территории не приступили к занятиям, потому что еще прилетают американские снаряды. Но мы верим, что все будет хорошо. Мы уверены, что Россия рядом с нами и мы скоро станем частью нашей великой любимой России.

Луганской специализированной школе №5 почти 65 лет. Юбилей встретят в следующем году. А пока гостей встречает школьная доска, на которой мелом начерчено: «С Россией – в новый учебный год».

луганская школа 2

Этажом выше – мини-музей. Школьная форма советского образца и белая парта – особенная.

- Наша школа уникальна, - гордость в словах Ирина Ивановна даже не скрывает. – В газете «Луганская правда» 1958 года выпуска было так и написано: «Открылась необычная школа с белыми партами».

Парты давно уже заменены, а эта, как напоминание о прошлом, до сих пор на почетном месте. Как и портреты наших общих писателей и поэтов, книги о нашей Великой Отечественной войне. Здесь не прячут ничего, может, и потому до сих пор не знают мира, что не стыдятся своей истории.

парты в луганской школе

В этот же день между тамбовским «Боевым братством», ДОСААФ России по Тамбовской области и Луганской специализированной школой №5 имени В.И. Даля было заключено трехстороннее соглашение о сотрудничестве. А на прощание от «Боевого братства» вручили директору неваляшку – нашу, котовскую.

ББ

- Она же как символ русского характера. Сколько ни пытайся сбить, все равно же встанет.

- И правда. Встает же…

Анна МЕЩЕРСКАЯ. Фото автора