shnew

Ветер, танк и немножко мира

Каждая поездка тамбовского «Боевого братства» в Луганск похожа и одновременно не похожа на остальные. Та же школа имени Даля, та же республиканская больница. И даже некоторые из пациентов – те же. Но каждый раз – новая история боли, которую Украинское государство принесло на земли Донбасса.

В этот раз наш корреспондент побывала в многопрофильной больнице №1 Луганска, где проходят лечение военнослужащие и руководство которой с просьбой о помощи обратилось к директору местной школы №5, депутату Народного Совета ЛНР Ирине Андрух. Вместе с нательным и постельным бельем, средствами личной гигиены и гостинцами в лечебное учреждение передали сшитые неравнодушными тамбовчанками противопролежневые подушки, гостинцы, нательные крестики, иконки и – самое главное – детские письма и рисунки.

 

– На кладбище убралась вже до Паске, – непонятно к кому обращается пожилая санитарка. Поворачивается и с нескрываемым любопытством переспрашивает: – Вы з Тамбова? Далеко? Це де?

– Если отсюда – Ростовская область, Воронежская, потом Тамбовская.

– А! Де Белгород! Белгород знаю. У мене там подруга.

В Луганске погода другая. Теплее ненамного, но ветра сильные – земля быстрее просохла. Если в городе это чувствуется не так сильно, то на въезде, где любят фотографироваться впервые приезжающие в столицу ЛНР, буквально сдувает. Если стоять лицом к городу, то справа - стела «Луганск – город-герой», слева – одинокий, полностью выкрашенный в черный цвет танк.

Сегодня это памятник всем погибшим на войне танкистам. А появился он как символ героизма экипажа в конкретном бою еще в 2014 году. Правда, это уже стало городской легендой, и версии произошедшего ощутимо разнятся. Но осталась суть – у черного танка всегда цветы. И если есть время, водители останавливают транспорт, чтобы пару минут молча постоять у искореженной машины, над которой развевается российский триколор.

 

Из неприметной легковушки вышли двое – одетый «по гражданке» высокий таксист-кавказец с выбритыми до синевы щеками и коренастый небритый мужчина «в комке». Военный тяжело сел на лавку, поднял пьяные от усталости глаза:

– Я так-то гражданских полгода не видел. С октября «там» был. Живой. Пока.

Флагшток выгнулся и противно заскулил.

– Ко мне жена едет. Из Свердловской области, – прохрипел военный и уронил лицо в скрещенные на коленях ладони. – На самолет билетов не было. Хотела на своей машине. Я не разрешил. Говорю: нанимай! Один согласился. За 85 тысяч. Я здесь уже квартиру снял. За 16 тысяч. Жена ко мне едет. Завтра в обед тут будет.

– Мобилизованный?

– Да. Я сам-то с Урала.

– Мы из Тамбова. Гуманитарку привозили.

– А ко мне жена завтра приедет! А первого я опять «туда» уйду. Может, не увижу больше?

– Верующий?

Военный порывисто достал из-под воротника нательный крестик на гайтане и перекрестился.

– Мы поедем. Нам еще семьсот километров пилить. Водитель с музыкантом в машине ждут.

– Музыкант?

– Ну, певец, гитарист. Мы в госпитали концерты привозим.

Обнялись. Грязная «Газель» суетливо пыхтела на обочине новыми блестящими боками. Этот автомобиль подарили гуманитарному проекту «Позывной SEM» имени Героя России, майора спецназа Дмитрия Семенова, которым руководит Ксения Семенова. Боец догнал уже у машины:

– С тобой там тоже женщины?

– Нет. Водитель-мужчина. И музыкант-мужчина. В смысле – мужчина-гитарист.

Со слезящимися от, наверное, луганского ветра глазами боец плоско протянул водителю грязную шершавую ладонь:

– ЗдорОво, мужики. А ко мне завтра жена приедет. В обед здесь будет. А если я ее потом больше не увижу?

И заплакал. Горько. По-детски. Со всхлипами. Размазывая слезы по щетине грязной ладонью. Порывистый луганский ветер нараспашку открыл пассажирскую дверь, сорвавшуюся из ладони бойца.

– Не выдумывай! Увидишь! И завтра, и домой когда вернешься. А будешь в Тамбове – ищи «Боевое братство». Будем тебя ждать. С Богом!

Юлия БУКОВСКАЯ. Фото автора