000

"Наш город Тамбов" №87 от 17.11.2020

 

Рабочие будни майора Кобозева: иностранные студенты, масочный режим, автомобильные аккумуляторы

Лучшее, что до сих пор сняли в нашей стране о милиции, - это фильм «Место встречи изменить нельзя». Да, сильно шагнуло вперед техническое оснащение правоохранителей. Но суть работы осталась прежней. «Все остальное – сказки. Причем плохого качества», – говорит участковый уполномоченный полиции УМВД России по городу Тамбову, майор Евгений Кобозев.

Накануне Дня участковых уполномоченных полиции журналист НГТ провел один день с майором Кобозевым и узнал, как работают современные Анискины.

 

С мамой не поспоришь

 

– Я когда собрался в милицию идти работать, мама отговаривала. Мол, выходных у меня не будет, каждый день придется чужие проблемы и склоки разбирать, постоянные стрессы зарабатывать. Работа милиционера – тяжелая и неблагодарная. Денег там не заработаешь, - участковый уполномоченный полиции майор Евгений Кобозев широкими шагами пересекает территорию студенческого городка ТГТУ. – Я когда в 2007 году пришел работать тогда еще в милицию, моей зарплаты ни на что не хватало. Сейчас, конечно, ситуация другая. Но и требования выше – и к профессионализму, и к дисциплине, и к физической подготовке.

Перспективному выпускнику юридического факультета были открыты многие двери. Светлое будущее так и манило. Но желание носить погоны и помогать односельчанам одержало бескомпромиссную победу, и Евгений Кобозев после окончания вуза вернулся в родное село Никифоровского района, чтобы стать «деревенским детективом». «Максимализм», – думали одни. «Поработает и сбежит», – говорили другие. Третьи просто молча разводили руками. И только близкие знали, что это было исполнение детской мечты. Поддержали и друзья.

– Участковый в селе и участковый в областном центре – разные вещи. Я когда после реформы МВД перешел на работу в Тамбов, мне практически пришлось начинать с нуля. Специфика другая. В селе участковый – уважаемый человек, как глава сельсовета, врач, учитель. Участковый для односельчан – воплощение всей милиции страны. Это колоссальная ответственность – представлять систему МВД в отдельно взятом селе, – говорит майор Кобозев.

В начале двухтысячных, несмотря на невысокий процент доверия людей к милиции в целом и очевидно низкий авторитет стражей порядка, никто из сверстников Евгения за выбор профессии не осудил. Может, дело все в той же сельской специфике, но пренебрежительного «мент» он ни в лицо, ни за глаза не слышал. Кажется, даже наоборот, его личный авторитет в глазах односельчан вырос. Но вот о привычных для многих развлечениях можно было даже не думать.

– Никакого караоке с друзьями по пятницам? – хоть журналиста тоже ноги кормят, держать заданный майором Кобозевым темп ходьбы и при этом не запыхаться очень непросто.

Майор искренне смеется:

– Какое караоке? У нас в селе тогда работал только клуб, куда я по выходным ходил. Причем не на танцы, а дежурить.

 

Здравствуйте, я ваш участковый

 

– Здравствуйте. Майор полиции Кобозев. Я ваш участковый, – электронным ключом Евгений Кобозев открывает дверь в одном из корпусов общежития ТГТУ и обращается к охраннику: – Можно с вами пообщаться? Мне нужно отдать вам листовку профилактического характера по мошенничеству. А здесь – сведения обо мне, мои контактные данные.

– Да-да, знаем Вас, – радостно кивает охранник.

Буквально несколько минут, и мы снова выходим на территорию студгородка и шлепаем по лужам. Рабочий день у участкового начинается в девять утра и в этот день может вообще не закончиться. Евгений Кобозев говорит, что видит жену и сына часто только спящими – нередко бывает, что он приходит далеко за полночь. А еще участковые работают в две смены. И не надо забывать про дежурства, мероприятия по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, массовые мероприятия. В любую погоду. Весь день на ногах.

– Погода живет своей жизнью, а мы своей. Иногда промокнешь весь под дождем, замерзнешь на ветру, простынешь, – майор Кобозев перешагивает через ноябрьскую лужу, с краю подернутую тонким льдом. – Пока идет мероприятие, ты не имеешь права присесть. Домой приходишь – ног не чувствуешь. Некоторые люди не понимают нашей работы. Считают – мы пришли, в кабинете посидели, чай попили и ушли. А вот эту громадину айсберга, которая под водой, не видят.

Участок у майора Кобозева даже по меркам Тамбова немаленький. Помимо многоэтажек, в него входят административное здание ТГТУ, студенческий городок, гаражно-строительный комплекс. А еще – частный сектор.

– Это как кусочек сельской местности, – маска скрывает половину лица, но видно, как тепло улыбаются глаза майора от этой ассоциации. – Здесь и люди другие, и проблемы.

День участкового уполномоченного полиции начинается с профилактического обхода. Полицейский ходит буквально из двери в дверь, чтобы как можно больше людей его знало. Эта профилактическая работа напрямую связана с работой по заявлениям и обращениям.

– Двух зайцев убиваю, – говорит участковый Кобозев, – и опрашиваю по материалу, и с целью профилактики к соседям захожу, рассказываю о себе, раздаю листовки. Чем лучше профилактика, тем меньше преступлений и правонарушений.

Майор Кобозев говорит, что около сорока процентов обращений к участковому связаны с конфликтами между родственниками и друзьями. Что касается краж, то здесь преобладают кражи автомобильных аккумуляторов, видеорегистраторов, авторезины.

 

Трудности перевода

 

– Здравствуйте. Майор полиции Кобозев. Я ваш участковый.

Входим в еще одно общежитие. В фойе – группа студентов. Пока участковый беседует с комендантом и охранником, кто-то из них поспешно поднимает маску с подбородка и натягивает ее, как положено, на лицо. Майор Кобозев стоит к ним вполоборота, но все видит.

– С началом пандемии у нас работы прибавилось. Но если весной мы больше следили за соблюдением масочного режима, то сейчас контролируем постановление о запрете работы заведений общепита и магазинов в ночное время, – майор подходит к группе студентов. – Здравствуйте. Я ваш участковый. Не забывайте, пожалуйста, носить маски в общественных местах.

На участке Кобозева проживают около шести тысяч человек. Но цифра очень приблизительная. Она зависит от количества иностранных студентов ТГТУ и порой доходит до семи, а то и до восьми тысяч человек. Сейчас одних только иностранных студентов – почти восемьсот.

– А Вы на каком языке с ними общаетесь?

– На разных, – смеется участковый. – В школе я изучал немецкий. Но когда перешел на работу на этот участок, понял, что без английского – никак. Где переводчиком на смартфоне пользуюсь, где жестами объясняюсь. Особенно с первым и вторым курсами. Они русского практически не понимают. Старшекурсники если и говорят по-русски плохо, понимают меня отлично. А уж для студентов из бывших союзных республик и стран СНГ русский – второй родной.

Майор Кобозев говорит, что меньше всех проблем доставляют студенты из Вьетнама и Китая. Они очень дисциплинированные, не употребляют алкоголь, а в Россию приезжают действительно за знаниями. Если даже вдруг совершат какое-то правонарушение, очень переживают, им стыдно. С африканцами и арабами сложнее. Может, виной тому темперамент и менталитет.

 

Когда папа – полицейский

 

– Здравствуйте. Майор полиции Кобозев. Я ваш участковый.

Привычный для участкового алгоритм повторяется снова и снова. Но теперь мы обходим уже частный сектор. Калитку открывает бабушка, из тех, кого называют Божий одуванчик. Она жестом руки приглашает участкового в дом, а ногой придерживает любопытного черного кота:

– Вот, дети квартиранта оставили – приглядеть. Пока сами из Тамбова уехали.

– У Вас все в порядке? Никто не обижает? Соседи не шумят?

– Нет, что Вы! – бабуля сразу двумя руками машет на полицейского. – У меня все хорошо. А вот к соседке недавно приходили какие-то, предлагали то ли фильтры, то ли счетчики. Но я таких даже на порог не пускаю!

Майор Кобозев внимательно выслушивает историю, что-то помечает в блокноте и оставляет бабульке распечатку со своей фотографией и координатами:

– Вот здесь все обо мне, мои телефоны. Если что – сразу звоните.

Прощаемся и выходим за калитку. Евгений Кобозев говорит, что очень переживает за пожилых людей, которые живут одни. Но бывает, что с собственными детьми жить еще страшнее.

– Я до сих пор помню случай, который произошел еще в бытность мою на другом участке в Тамбове. Пожилой женщине было, наверное, уже около девяноста лет. Сын сидел в колонии. Мать все эти годы копила денег, верила, что сын возьмется за ум. Когда он вышел на свободу, быстро потратил все и стал требовать еще. Избил мать и оставил ее, беспомощную, несколько дней лежать на полу. Женщина умерла. Ему дали семь лет, – майор Кобозев замолкает и смотрит куда-то далеко-далеко. Наверное, туда, где дети никогда не избивают и не бросают пожилых родителей. – Представляете? Родная мать! Для меня это до сих пор дико...

Полицейский садится в машину, запускает двигатель и продолжает молчать.

– А как Вы стресс снимаете?

– Как снимаю стресс? У меня есть хобби – я занимаюсь в спортзале. А еще охоту люблю. Правда, последний раз больше года назад был. Не всегда получится, чтобы сезон охоты с отпуском совпадал.

Майор Кобозев достает из кармана смартфон:

– Смотрите, это мой сын. Миша. Михаил Евгеньевич, – лицо майора расплывается в улыбке.

С экрана смотрит пятилетний мальчуган в папиной форменной офицерской фуражке. Миша папой гордится. В саду всем рассказывает, что у него папа – полицейский. И он тоже будет полицейским. Только надо подрасти чуть-чуть.

 

Юлия БАРДАКОВА